Риторика - Р - Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауз - Словари, Энциклопедии. - Sk2-Статьи, Словари, Энциклопедии.
Четверг, 23.03.2017, 07:16

Sk2-Статьи, Словари, Энциклопедии.


 
[Расширенный поиск]


Меню раздела
А [110]
Б [307]
В [269]
Г [291]
Д [217]
Е [47]
Ж [47]
З [65]
И [48]
К [223]
Л [216]
М [416]
Н [137]
О [178]
П [533]
Р [207]
С [438]
Т [243]
У [54]
Ф [123]
Х [64]
Ц [42]
Ч [68]
Ш [81]
Щ [12]
Э [97]
Ю [23]
Я [34]







Яндекс цитирования



Словари, Энциклопедии.

Главная » Словари, Энциклопедии. » Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауз » Р

Риторика

20.04.2013, 23:12



Риторика (rhtorikh teknh) – в первоначальном значении слова наука об ораторском искусстве, но впоследствии иногда понималась шире, как вообще теория прозы. Свое начало европейская Р. получает в Греции, в школах софистов, главной задачей которых было чисто практическое обучение красноречию; поэтому их Р. заключала много правил, относящихся собственно к стилистике и грамматике. По словам Диогена Лаэртского, Аристотель приписывал изобретение Р. пифагорейцу Эмпедоклу, сочинение которого неизвестно нам даже по имени. Из слов самого Аристотеля и из других источников мы знаем, что первый трактат по Р. принадлежал ученику Эмпедокла. Кораксу, любимцу сиракузского тирана Герона, политическому оратору и адвокату. У него мы находим любопытное определение: "красноречие есть работница убеждения (peiJouV dmiourgoV); он первый делает попытку установить деление ораторской речи на части: вступление (proormion), предложение (katastasiV), изложение (dihghsiV), доказательство или борьба (agwn), падение (parekbasiV) и заключение; он же выставил положение, что главная цель оратора – не раскрытие истины, но убедительность при помощи вероятного (eikoV), для чего чрезвычайно полезны всякие софизмы. Труд торакса до нас не дошел, но древние писатели сообщают нам примеры его софизмов, из которых особенной славой пользовался так наз. крокодилит. Ученик Коракса, Тизий, развивал ту же систему софистических доказательств и главным средством преподавания Р. считал заучивание образцовых речей судебных ораторов. Из его школы вышел славившийся в свое время Горгий Леонтийский, который, по словам Платона, «открыл, что вероятное важнее истинного, и умел в своих речах малое представить великим, а великое малым, выдать старое за новое и новое признать старым, об одном и том же предмете высказывать противоречивые мнения». Метод преподавания у Горгия тоже состоял в изучении образцов; каждый его ученик должен был знать отрывки из произведений лучших ораторов, чтобы уметь дать ответ на чаще всего выставляемые возражения. Горгию принадлежал любопытный трактат «о приличном случаю» (peri tou kairou), где говорилось о зависимости речи от предмета, от субъективных свойств оратора и аудитории, и давалось наставление, как при помощи насмешки уничтожать серьезные доводы и, наоборот, на насмешку отвечать с достоинством. Красивое говорение (euepeia) Горгий противопоставлял утверждению истины (orJoepeia). Он много содействовал созданию правил о метафорах, фигурах, аллитерации, параллелизме частей фразы. Из школы Горгия вышли многие знаменитые риторы: Поль Агригентский, Ликимний, Фразимах, Эвен, Федор Византийский; к тому же стилистическому направлению принадлежали софисты Протагор и Продик и знаменитый оратор Исократ, разработавший учение о периоде. Направление этой школы можно назвать практическим, хотя она в подготовила богатый психологический материал для выработки общих теоретических положений об ораторском искусстве и этим облегчила задачу Аристотелю, который дает в своей знаменитой «Риторике» (перевод Н. Н. Платоновой, СПб., 1894) научное обоснование прежним догматическим правилам, пользуясь чисто эмпирическими приемами. Аристотель значительно расширил область Р., сравнительно с обыденным в то время воззрением на нее. Так как дар речи, – говорит он, – имеет характер всеобщности и находит применение при самых разнообразных случаях и так как действие при подавании совета, при всякого рода разъяснениях и убеждениях, приводимых для одного лица или для целых собраний (с которыми имеет дело оратор), по существу одинаково, то Р. так же мало, как и диалектика, имеет дело с какой-нибудь одной определенной областью: она обнимает все сферы человеческой жизни. Риторикою, понимаемою в таком смысле, пользуются все на каждом шагу; она одинаково необходима как в делах, касающихся житейских нужд отдельного человека, так и в делах государственной важности: раз человек начинает склонять к чему-нибудь другого человека или отговаривать его от чегонибудь, он необходимо прибегает к помощи Р., сознательно или бессознательно. Понимая таким образом Р., Аристотель определяет ее как способность находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета. Отсюда ясна и цель, которую преследовал Аристотель в своем трактате: он хотел, на основании наблюдения, дать общие формы ораторского искусства, указать, чем должен руководиться оратор или вообще всякий, желающий убедить кого-либо в чем-либо. Сообразно с этим, он разделил свой трактат на три части: первая из них посвящена анализу тех принципов, на основами которых оратор (т. е. всякий говорящий о чемнибудь) может побуждать к чему-нибудь своих слушателей или отклонять их от чегонибудь, может хвалить или порицать что-нибудь. Вторая часть говорит о тех личных свойствах и особенностях оратора, с помощью которых он может внушить доверие своим слушателям и таким образом вернее достигнуть своей цели, т. е. уговорить или отговорить их. Третья часть касается специальной, технической, так сказать, стороны риторики: Аристотель говорит здесь о тех способах выражения, которыми должно пользоваться в речи, и о построении речи. Благодаря множеству тонких психологических замечаний по вопросу о взаимодействии оратора и среды (напр. о значении юмора, пафоса, о влиянии на молодых людей и на стариков), благодаря прекрасному анализу силы доказательств, употребляемых в речи, труд Аристотеля не утратил своего значения и для нашего времени и оказал сильнейшее влияние на все последующее развитие европейской Р.: в сущности некоторые из поставленных Аристотелем вопросов могли бы и теперь быть предметом научного исследования, причем, конечно, должен применяться тот же эмпирический метод, которым пользовался Аристотель. Приняв многие положения Аристотеля, как догматические истины, Р., однако – и в Греции, и, позднее, в Зап. Европе, – сильно уклонилась как раз от его метода исследования, возвратясь на тот путь практических наставлений, по которому шли софисты. У греков мы видим после Аристотеля два направления: аттическое, заботившееся преимущественно о точности выражения, и азиатское, ставившее задачей занимательность изложения и выработавшее особый высокий стиль, основанный на контрастах, изобилующий сравнениями и метафорами. В Риме первым последователем этого азиатского направления был Гортензий, а впоследствии к нему примыкает Цицерон, высказывающийся, впрочем, в некоторых сочинениях и в пользу аттицизма, наиболее изящным представителем которого в римской литературе можно считать Цезаря. Уже в это время можно видеть в трудах некоторых риторов зарождение теории трех стилей, высокого, среднего и низкого, развитой в средние века и в эпоху возрождения. Цицерону принадлежит немалое число трактатов об ораторском искусстве (напр. «Brutus», «Orator»), а наиболее полное выражение римская Р. получила в трудах Квинтилиана; оригинальностью она никогда не отличалась. В эпоху борьбы христианства с античным язычеством создается наука о христианском ораторстве, достигающем блистательного развития в IV и V вв. по Р. Хр. В теоретическом смысле она почти ничего не прибавляет к тому, что выработано древностью. В Византии приемы Р. ближе всего подходят к азиатскому направлению, и в таком виде эта наука передается и древней Руси, где прекрасные образцы ее влияния мы можем видеть в произведениях митрополита Иллариона и Кирилла Туровского. На Западе Р. держится наставлений Аристотеля, Цицерона и Квинтилиана, при чем эти наставления обращаются в непререкаемые правила, и наука становится каким-то законодательным кодексом. Этот характер утверждается за европейской Р. особенно в Италии, где, благодаря встрече языков латинского научного и итальянского народного, лучше всего себе находит применение теория трех стилей. В истории итальянской Р. занимают видное место Бембо и Кастильоне, как стилисты, а законодательное направление особенно ярко выражается в деятельности академии della Crusca, задача которой состоит в охранении чистоты языка. В произведениях, напр., Спероне Сперони заметно подражание приемам Горгия в антитезах, ритмическом строении речи, подборе созвучий, а у флорентийца Даванцати замечается возрождение аттицизма. Из Италии это направление передается Франции и другим европейским странам. Создается новый классицизм в P.. находящий самое лучшее выражение в «Рассуждении о красноречии» Фенелона. Всякая речь, по теории Фенелона, должна или доказывать (обыкновенный стиль), или живописать (средний), или увлекать (высокий). Согласно с Цицероном, ораторское слово должно приближаться к поэтическому; не нужно, однако, нагромождать искусственные украшения. Надо во всём стараться подражать древним; главное – ясность и соответствие речи чувству и мысли. Интересные данные для характеристики французской Р. можно найти и в истории французской академии и других учреждений, охранявших традиционные правила. Аналогично и развитие Р. в Англии и Германии в течение всего XVIII стол. В нашем веке развитие политического и других видов красноречия должно было привести К упразднению условных, законодательных правил ораторского искусства – и Р. возвращается к пути наблюдения, намеченному Аристотелем. Расширяется и понятие о науке: так, у Ваккернагеля Р. заключает в себе всю теорию прозы и распадается на два отдела (повествовательная и поучительная проза), при чем из Р. окончательно исключаются замечания о стиле, так как они одинаково относятся и к поэзии, и к прозе, и потому составляют особый отдел стилистики. В России, в допетровский период развития литературы, Р. могла иметь применение лишь в области духовного красноречия, и число ее памятников совершенно ничтожно: мы имеем некоторые стилистические замечания в Святославовом Изборнике, любопытный трактат XVI в.: «Речь тонкословия греческого» (изд. общ. любит. древн. письменности) и «Науку о сложении проповедей», Иоанникия Голятовского. Систематическое преподавание Р. начинается в юго-западных духовных школах с XVII в., при чем учебники – всегда латинские, так что оригинальной обработки в них искать не приходится. Первым серьезным русским трудом является «Риторика» Ломоносова, составленная на основании классических авторов и западноевропейских руководств и дающая в подтверждение общих положений ряд примеров на русском языке – примеров, извлеченных частью из сочинений новых европейских писателей. Ломоносов же, в своем «Рассуждении о пользе книг церковных», применяет к русскому языку западную теорию трех стилей. В виду того, что область красноречия в России ограничивалась почти исключительно церковной проповедью, Р. совпадает у нас почти всегда с гомилетикой; по светской риторике мы имеем чрезвычайно мало трудов, да и те не отличаются самостоятельностью, как, напр., руководства Кошанского. Научная разработка Р. в том смысле, как она понимается на Западе, у нас еще не начиналась. Ср. Cbaignet, «La rhetorique el, son histoire»; Egger, «Histoire de la critique chez les anciens Grecs»; Wackernagel, «Poetik, Rhetorik uad Stilistik»; Philippi, «Die Kunst der Rede»; Сумцов, «Иоанникий Голятовский»; Пекарский, «История академии наук»; Сухомлинов, «История Российской академии».
А. Бороздин.
Категория: Р | Добавил: snimu
Просмотров: 40 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0



Генон - удобный поиск ответов на вопросы